Как торговать этими акциями из России? >Подробная инструкция здесь<
Слушайте подкаст ниже или на ходу с помощью Apple Podcasts или Spotify.
Крис Демут-младший возвращается, чтобы рассказать о состоянии рынков (2:20) Слияний и поглощений, финансировании сделок и арбитраже. (5:50) Activision, Microsoft, FTC и почему Крис считает сделку закрытой (15:40) Возможности сегодня открываются в энергетике, особенно в нефтегазовой отрасли (24:30) Обновление по Innovate (NYSE:VATE), долгосрочное удержание (33:45).
Расшифровка
Рена Шербилл: Крис Демут, добро пожаловать обратно на шоу. Всегда приятно с тобой поговорить.
Крис Демут: Хорошо быть здесь. Большое спасибо, что пригласили меня снова.
РС: Для тех, кто вас не знает, может быть, вам хотелось бы в одной-двух строчках обобщить, чем вы занимаетесь и на чем сосредоточены в Rangeley Capital, и проанализировать мир. И если вы хотите нарушить правила и добавить строчку, это прекрасно. Но не как экспозиция.
CD: Моей жене всегда нравится, когда я даю короткую версию. Обычно она просит сказать одно-единственное слово. Слово — это немного сложно. Я инвестор. Я думаю, если бы мне пришлось сказать одно слово, если бы у меня было несколько предложений, я бы сказал, что мое образование связано с исследованиями в области государственной политики. Я очень интересуюсь анализом данных. Мне очень интересно размышлять о сложных субъективных рисках с точки зрения вероятности.
Поэтому всякий раз, когда возникают сложные, уродливые политические вопросы, всякий раз, когда возникают судебные разбирательства, всякий раз, когда у вас могут быть контрагенты, которые нечувствительны к цене по причинам, не связанным с базовой экономической ценностью, я предпочитаю принимать другую сторону. Итак, это «Рейнджли Кэпитал». Это я.
У меня есть пара замечательных коллег, с которыми я работаю над поиском инвестиционных идей и их оценкой, а также занимаюсь другими делами в свободное время. Но я думаю о том, над чем я работаю: ценные бумаги с завышенной ценой, как правило, связаны с какими-то корпоративными действиями, которые, к лучшему это или к худшему, откроют базовую стоимость, как правило, на 3-5 лет вперед.
РС: Итак, учитывая, где мы находимся в этом году, конец августа, приближающийся сентябрь, что вы думаете о рынках? О чем вы думаете, когда смотрите в целом? И вы можете сузить круг поисков, продолжая в том же духе?
CD: Конечно. В прошлом году был 2022-й, так что размышления о календарном году имели для меня большой смысл. Это было очень успокаивающим, особенно в краткосрочной перспективе, особенно учитывая те вещи, которые превентивно разрушались с наступлением реальности реальных процентных ставок и стоимости капитала.
У вас была своего рода странная эра приостановленной анимации, когда до тех пор, пока нет затрат на капитал, чем драматичнее общий объем адресуемого рынка, тем больше истории, которую вы можете рассказать о том, что может произойти в течение следующих 10 лет, стоит очень мало. Итак, вы просто застряли с тем, что является самым впечатляющим преимуществом, которое вы можете описать, а это своего рода ребяческое и странное предприятие.
А затем, когда процентные ставки выросли, у вас появилась реальная стоимость капитала, и вы больше не можете просто так это делать. И многие вещи, которые, как мне казалось, выглядели, вероятно, стоящими дешевле, и уж точно стоили намного меньше, чем там, где они продавались, продавались плохо. В этом году они вроде как сильно восстановились. Это было нелегко с короткой стороны. Это было нелегко для скептиков, разоблачителей и ценных инвесторов на короткой стороне.
Этот месяц на самом деле был очень хорошим, но этот год был очень плохим из-за ерунды, которая стала как бы раздутой. И, как ни странно, я предполагаю, что рынок — это механизм дисконтирования, он сделал это, поскольку процентные ставки действительно выросли, в отличие от прогнозируемого их роста. Я не думаю, что это продлится долго. Я не думаю, что это может длиться годами.
Многие из этих парней являются своего рода неистовыми продюсерами пресс-релизов и дополнительных акций. Что бы ни происходило с ценой их акций, количество акций как бы постоянно растет. И они как бы выпускают пресс-релиз по каждой мелочи, которую они делают. Так что многие технологии никогда не приносили прибыли. Интересно, что это было как бы на последнем издыхании.
И тогда энтузиазм в области искусственного интеллекта действительно спас его. Это не только спасло it, но и спасло многих крупных распределителей активов, включая SoftBank (OTCPK:SFTBY), которым предстояло просто выбросить запасы на рынок. И, вероятно, нам осталось несколько недель до того, как это окажет существенное влияние на рынок. И тогда мы сможем продержаться благодаря энтузиазму в области искусственного интеллекта. Так что в этом есть кое-что очень хорошее, есть некоторые законные инвестиции, но также есть много ерунды, которую это спасло.
В долгосрочной перспективе, то же самое, в прошлом году вроде как началось возрождение преобладания малой капитализации над большой и ценности над ростом, и это как бы немного рассеялось. Я могу сказать, что места, где я трачу много своего времени на энергию и капитал, на самом деле делятся на две категории.
Первый — это поставщик услуг ESG для покупки всего того, что ESG продает без учета цен, в основном на энергоносители, и особенно на нефть и газ, где есть акции, стоимость которых просто дико занижена по отношению к базовым товарам.
И, во-вторых, область, которая, на мой взгляд, больше всего, к лучшему это или к худшему, не будет коррелировать в течение следующих нескольких лет, — это судебные разбирательства. У нас в настоящее время ведется несколько крупных судебных разбирательств. О некоторых я могу рассказать, о некоторых пока не могу. И это в некотором роде увеличит нашу удачу между этими двумя. У нас есть то-то и то-то в других местах.
Я, конечно, всегда уделяю внимание рынку слияний и поглощений. Я очень активно занимаюсь исследованиями арбитража. Мои книги по арбитражу такие же легкие, как и когда-либо, виды направленных ставок и акции довольно легкие за пределами судебных разбирательств и за пределами нефти и газа. Если эти две области будут работать хорошо, мне было бы трудно навредить себе в другом месте, учитывая наши размеры и масштабируемость.
Если эти две вещи пойдут плохо, мне будет трудно сохранить свой бекон в другом месте. Опять же, просто каков наш размер. Итак, это своего рода два наших основных направления деятельности. И тогда у нас появляется то-то и то-то по мере возникновения оппортунистических ситуаций.
РС: Почему вы сказали, что в arb в наши дни дела обстоят легче?
CD: Во-первых, финансирование сделок было затруднено из-за роста процентных ставок. Мы можем справиться с высокими процентными ставками, но на самом деле мы не можем справиться с неопределенностью и колебаниями.
Таким образом, рынок просто финансирования сделок был закрыт, что было действительно тяжело для LBO и психологически тяжело для целевых советов по сделкам. У советов директоров, как правило, есть забавное ощущение, что вы должны заплатить мне премию за лучшее, что я когда-либо продавал за время своего пребывания в должности, даже если половина стоимости исчезнет, верно?
Поэтому, когда ситуация с кредитованием колеблется, трудно иметь очень активный рынок сделок. А потом, когда вы это сделаете, у нас в Вашингтоне будет фанатичный режим регулирования, который не похож ни на что, что мы видели при предыдущих администрациях республиканцев или демократов.
Я был очень близок со многими демократами из окружения Обамы. Я нашел их вменяемыми, трезвыми, свободными под подписку о невыезде, нормальными людьми, с которыми можно было бы вести бизнес, возможно, более скептически относящимися к слияниям и поглощениям, чем некоторые республиканцы. Но с Байденом у вас произошли большие перемены. Байден довольно отстранен, может быть, в целом, но, безусловно, от административного государственного контроля за соблюдением нормативных мелочей.
Это никогда не было в его стиле. Конечно, сейчас это ни в коей мере не его стиль. Все его давление исходит слева. Так что, если вы считаете его вполне нормальным демократом, назовите его центром демократического спектра. Что-то вроде середины левого крыла американской политики. Все его давление исходит слева.
Так что из прогрессивных, я думаю, они больше любят прогрессивных, чем раньше любили либеральных. Но если вы посмотрите на активистов типа Лиз Уоррен, а затем объедините это с идеей о том, что все правительство, по сути, вооружает эти отдельные бюро для других политических целей, выходящих за рамки их уставных полномочий, наказывая их врагов. И таким образом, возбуждаются просто абсурдные дела, когда, если это компания, которая им не нравится, они просто подадут на нее в суд за все, что им придет в голову. А слияния и поглощения — это всегда возможность.
И теперь, что интересно, в то время как у вас есть такие хипстеры, фанатики, управляющие FTC и Министерством юстиции, судьи не такие. Судьи-демократы и республиканцы, находящиеся чуть ниже по списку, отклоняли дела этой администрации одно за другим. Таким образом, они действительно подрывают доверие к себе, но они замедляют заключение сделок, и это не только ужесточает правила, но и в некотором роде не поддается анализу, потому что это все равно что судить о чьей-то религии.
Это не ваше, и вы не хотите оскорблять их или что-то в этом роде, но также это не то, что ваша собственная структура обязательно будет настолько обоснованной и понятной. Это не похоже на все другие администрации в истории, которые были основаны на экономике и праве, где все, что вам нужно было сделать, это понять экономику и право, и вы могли более или менее в девяти случаях из 10 угадать, что они собираются делать. Там ничего нет — эта администрация не имеет никакого отношения к закону. Ничего.
Вы бы все поняли неправильно и каждый день удивлялись, если бы попытались изучать юриспруденцию и экономику и понять, что председатель FTC делает дальше. Она наказывает врагов этой администрации, близких или дальних, любыми необходимыми средствами, с усердием и без предписаний закона. Так что труднее захотеть прыгнуть перед этим. Теперь, потому что дела настолько абсурдны, так же абсурдно, как это было с Spectrum Group (SPB), которая была нашей огромной позицией, так же абсурдно, как это было с Activision (NASDAQ:ATVI), которая все еще является нашей огромной позицией.
Эти судьи все делают правильно. И у судей есть реальный процесс. FTC может просто что—то выдумать, и они действительно полностью… они неизбраны. У них нет возможности обратиться за помощью. У них нет процедурного способа повлиять на них в рамках FTC. Но этим судьям не нравится, когда их решения отменяются, и они просто серьезные люди. Может быть, эта профессия привлекает серьезных людей. Но поскольку все данные о COVID записываются, удаленно очень легко отслеживать несколько случаев одновременно. И молодые, и старые демократы, республиканцы, прогрессивные, консервативные, мужчины, женщины — все это просто демографические различия и каждый уровень специализации.
Некоторым людям посчастливилось стать экспертами в области антимонопольного законодательства. Некоторые утверждают, что в случае с Activision судья действительно недавно возбудил антимонопольное дело по этому поводу. Немного другое антимонопольное дело, связанное с Activision. Она уже довольно опытный специалист.
В других случаях они никогда не занимались антимонопольным законодательством, вероятно, за пределами занятий в юридической школе. И они просто великолепны. Я имею в виду, что они были, даже если вы не можете проанализировать, что, черт возьми, делает администрация, если вы просто обратите внимание на факты и закон, эти судьи все делали правильно. Так что судебный процесс стал для меня прекрасной возможностью по-настоящему применить логику и вложить в работу много капитала.
РС: Итак, давайте подробнее остановимся на этом. Что вы думаете о судебных разбирательствах?
CD: Конечно. Итак, мне нравится участвовать в тех проектах, где, как мне кажется, есть какая-то правдоподобная оценка, если я смертельно ошибаюсь. Мне нравится выживать. Мне нравится завязывать. Мне нравится посредственность. Мне нравится возвращать свои деньги. Мне нравится не быть бедным. Если я во всем ошибаюсь. Так что совершенно очевидно, что вы не обязательно будете диковинно награждены кричащими богатствами, правильно это или нет. Это было бы оптимально.
Но я вроде как могу смириться с тем, что плачу где-то около 40 долларов за бренды Spectrum, которые, по моему мнению, стоят более или менее того, не заключая сделку, которая, как мне казалось, была для них потрясающей. И явно правильное антимонопольное решение для одобрения, и в любом случае это даже не имело значения.
Таким образом, у правительства было своего рода неверное обоснование действительно глупого тезиса, который они пытались донести. Так что это была своего рода одна из тех вещей, в которых на самом деле они были неправы. Они были неправы в отношении закона. Но даже если они правы, это было просто самой странной, педантичной вещью — беспокоиться о высококлассных дверных замках. Я имею в виду, что нормальные люди могут покупать обычные дверные замки, когда захотят, на сверхконкурентном рынке. Таким образом, мы собираемся немного сконцентрироваться на высококачественных, довольно сложных дверных замках.
И по нескольку раз в день слушал это дело, потому что это было скучное дело, и оно появилось сразу после Илона, что было для меня бесконечно занимательно. Я слушал это и подумал: «Послушай, я думаю, мы будем правы». Я думаю, мы заработаем кучу денег. Я думаю, в этом есть смысл. Я думаю, все идет хорошо, но слушать это чертовски скучно.
Почему это вообще волнует правительство? Типа, неужели им больше нечем заняться? Действительно ли у нас настолько большое правительство, что мы можем делать все, что только может придумать кто угодно, мы можем потратить миллионы долларов и месяцы нашей ограниченной продолжительности жизни, выясняя, собирается ли эта компания доминировать в производстве высококачественных дверных замков, на что, кстати, Amazon потратила бы три секунды это значит, что они раздавили бы их, как жуков, если бы когда-нибудь захотели.
Так что нам бы очень повезло. Я имею в виду, я прошептала это, думаю, теперь я могу это сказать. У нас больше нет позиции. Мы прошептали что-то вроде: «Жаль, что у нас почти нет ценовой власти в этом бизнесе». Как бы то ни было, это было даже не так, это не было даже приближением к истине в каком-то событии. Но где-то ближе к 40 у вас был свободный бросок, и вы могли выиграть то, что, вероятно, выиграли бы. А затем он вырос почти вдвое. Так что я думаю, что он достиг 80, близко к 80. Сейчас разгар 70-х, и это, знаете ли, нормально. Это примерно то, чего стоит сделка, которую им удалось заключить.
Твиттер был нашей огромной позицией. В прошлом году это определенно был тот случай, когда это было скорее реальным предположением, типа того, что мы были бы по-настоящему облажаны, если бы потеряли это. Но это был крайний случай, когда все американское корпоративное право и контракты основывались на чем-то таком, что в случае неудачи могло бы с таким же успехом сжечь все это дотла, потому что тогда контракты ничего бы не значили.
Но по большей части мы хотим быть там, где у нас все в порядке без большой победы. Берфорд — это дело, которым мы очень занимаемся, против Аргентины. Моя важная должность. И без этой победы, без этой полной победы, выражайте то, как мы думаем, что это будет. Здесь вроде как все в порядке, и вместе с тем это впечатляет.
И это как раз то место, где нам нравится быть — иметь полдюжины ролей от посредственных до эффектных. Итак, наши победители платят за наших проигравших тем, что у них остается, но наши проигравшие либо терпимы, либо, если я просто играю очень мелко, очень, очень мелко. Я имею в виду, потому что я пишу, потому что мне становится скучно и я начинаю озорничать. Иногда мы действительно делаем что-то умозрительное, но мы говорим об основных моментах. Это не проценты.
Я знаю Activision (ATVI), вы упоминали о них. Они находятся в центре вашего внимания. Вы хотите рассказать слушателям, что вы думаете об Activision?
КС: Конечно. В США было невероятно слабое дело по американским юридическим и процессуальным стандартам. На самом деле риск невелик. Произошла заминка, которая заключается в том, что ЕС — Европа развивается очень хорошо. Получил одобрение.
Но в Великобритании процедурно невероятно сильный регулирующий орган, и вы можете философски оценить многие различия в том, как американцы относятся к этому, а именно, что даже когда правительство приходит за вами, теоретически это все равно их бремя, и они должны доказать свою правоту перед судьей которыми это правительство, я имею в виду, они были – они признали себя. Я имею в виду, что у них была шутка эксперта, который был уверен в том, что произойдет в будущем, но они даже не понимали базовой динамики отрасли сегодня.
И они действовали так, как если бы они были агентом многомиллиардного многонационального японского конкурента, таким образом, что в какой-то момент я подумал, что, если бы это было связано с государственной ролью, им пришлось бы фактически подать заявление как действующим в качестве агента иностранной организации здесь. Они, я имею в виду, по сути, заставили другую компанию написать эту жалобу, и она была слабой. Решение судьи было идеальным.
Но единственная загвоздка заключалась в том, что прямо перед тем, как все это произошло, глава FTC встретился с CMA, и CMA заблокировал это. CMA — британские аналоги, где очень, очень трудно успешно преодолеть трудности CMA. Таким образом, мы, по-видимому, в основном согласны с использованием иностранного правительства, у которого была более слабая правовая процедура, для доказательства дела, которое мы не смогли доказать в США против двух американских компаний от имени иностранной компании.
Так что, какой бы коррумпированной она ни была. Они заявили: «О нет, мы не говорили им, что делать, мы это не обсуждали’. Конечно. Если вы поставите каждого американца из 340 миллионов американцев в очередь последним, кто поверит мне, если я скажу: «О, я вроде как встречался с этим коллегой по бизнесу, мы ходили в клуб Bohemia и пили коктейли, но не волнуйтесь, мы не обсуждали цены неделю». до того, как мы оба установим цену.
Она была бы последней в Америке, кто поверил бы в это. Верно. Итак, она ненавидит компании. Она ненавидит капитализм. Она ненавидит сделки. Ненавидит, я не знаю Америку. Но идея о том, что она может затем пойти и тайно вступить в сговор с иностранным регулирующим органом, и мы просто должны подчиниться ее словам. Теперь мы собирались сделать много открытий по этому поводу, и это очень быстро изменило ситуацию. Но, по крайней мере, ясно, что американцы говорили: «Никто не избавит меня от этого надоедливого священника», и CMA знали, что делать. И, самое большее, это было активно и явно скоординировано.
Всякий раз, когда что-то выглядит настолько коррумпированным, моя история наблюдений за подобными ситуациями такова, что это, как правило, самый безвкусный, наименее злой тайный вдохновитель и самый просто униженный, насколько это возможно, я не знаю, сильно ли это унижено или слегка унижено, однако CMA выполнила приказ FTC. Теперь, когда FTC проиграла, ситуация быстро меняется.
На самом деле именно в этом судебном пересмотре решения CMA вы действительно услышали много споров между двумя сторонами. Как ни странно, CMA и компании действительно были на одной волне. Трибунал не хотел просто процедурно отменять решение о его блокировке. Но я думаю, что вполне вероятно, что им будет предоставлена какая-то подачка, чтобы изменить это решение.
Я сильно подозреваю, что Microsoft (MSFT) обратилась к Activision и сказала: эй, дайте мне какое-нибудь подразделение, которое мы все равно собираемся закрыть. И мы бросимся к ногам CMA, будем молить о прощении и посмотрим, сможем ли мы отказаться. Мы собираемся уволить Боба, верно. Мы избавимся от Боба. Типа, давайте отдадим им Боба. Как будто мы все равно собирались его уволить. Может быть, нам не придется платить работникам компенсацию, если мы это сделаем. Но это чистый спред в размере 4,28 доллара. Это 56% годовой доходности, если он закроется в середине следующего месяца, так и будет. Может быть, есть небольшая задержка, кто знает?
Но я думаю, что самое забавное в трибунале было то, что если бы они действовали очень быстро, им не пришлось бы выкладывать еще один доллар дивидендов. Если бы они действовали очень медленно, я думаю, вполне вероятно, что компания просто закрылась бы вокруг CMA и перевела эти предприятия в Люксембург. Они были как бы посередине, так что сейчас у нас как бы период задержки. Но я не думаю, что в этом есть что-то существенное или связанный с этим риск.
Очевидно, что я мог бы унизительно быстро оказаться неправым, если бы эта штука была заблокирована. Но я просто не думаю, что это будет заблокировано. Я думаю, что это будет сделано. Я думаю, вы можете заработать более 4 долларов за акцию. И в отличие от ситуации с Twitter, где мы действительно ставили на дьявольскую невыгоду, если бы пошли на это, в том случае мы просто вложились в контракт. Мы верили в контракт. Мы полагали, что контракт стоил 54,20 доллара. Мы не думали, что компания чего-то стоит.
У Activision все отлично получается. Activision многого стоит. Я был удивлен, что они смирились с такой небольшой суммой всего в один доллар. Я думаю, это была своего рода проблема агентства. Это люди, которые скоро будут работать вместе, и я не думаю, что они больше так сильно заботятся о своих акционерах. Но это того стоит, это стоит довольно дорого. Итак, я думаю, заработайте 4 доллара, рискните 10 или 15 долларами, предполагая, что нет ничего, кроме того, что мы знаем, что с ним не так, что могло бы привести к его поломке. Но я думаю, что вероятность того, что он закроется, составляет, вероятно, 90% или около того. Может быть, 95%.
РС: У вас есть представление о сроках этого?
CD: Да, в следующем месяце или около того?
РС: До даты 18 октября?
CD: Да. А если нет, то выплачивайте нам дивиденды в размере одного доллара каждый месяц, может быть, будьте немного настойчивее и попросите о серьезном сокращении, если нам понадобится больше времени. Я не думаю, что мы собираемся это делать, но требуем чего-то за это.
RS: Есть ли у вас мысли по поводу Microsoft (MSFT)?
CD: Нет. Я бы сказал, что за последние несколько месяцев я многое услышал от руководства как онлайн, так и оффлайн, и был просто последователен. Может быть, когда у вас нет причин заглядывать за кулисы крупной технологической компании, может быть, они все такие. Но я не знаю, это компания стоимостью в 2 триллиона долларов. Я думаю, это хорошо, что люди, управляющие этим, хороши. Но люди, управляющие Microsoft, действительно хороши. Генеральный директор действительно впечатляет. Парень, который руководит Xbox Gaming, действительно впечатляет. Они лучшие люди. Я был рад видеть, что они отстаивают себя, свою компанию и свою отрасль. Динамично развивающаяся отрасль, которая полностью преобразилась за несколько лет.
И одна из порочных черт этого правительства, в некотором сочетании глупости и зла, заключается в том, что они бы замораживали состояние этой отрасли десятки раз на этом пути, таким образом, что они говорят: «О боже, я шокирован». Вот как вы могли бы использовать эту ценовую мощь сейчас, если бы мы не заморозили состояние этого рынка. Что ж, эти рынки очень динамичны, они все время меняются.
И я чувствую, что Microsoft действительно понимает это. Я чувствую, что Microsoft действительно сейчас во многом опережает события. Так что я действительно, по-настоящему впечатлен вовлеченными в это людьми. Они просто в некотором роде крутые. Они так хорошо вели себя на суде. Эта леди, Сара Бонд, о которой я раньше не знал, одна из топ-менеджеров Microsoft, просто фантастические люди, не раздражительные, способные к действию. У меня нет прямой должности в Microsoft, вероятно, должна была быть на протяжении всех этих лет. Но — я так впечатлен компанией и думаю, что Activision будет в хороших руках. Как и в Твиттере, как только я получу с него наличные, мой интерес снизится на 99,99%. Но я желаю им всего наилучшего.
РС: Хорошо. Расскажите нам об энергии. Что ты там видишь?
CD: Я думаю, тематически моя работа всегда заключается в том, чтобы находить произвол, находить контрагентов. Я всегда предполагаю, что если ты придешь ко мне с действительно какой-либо ставкой, которую ты хочешь мне предложить, Рена, я скажу «нет». Потому что я собираюсь сказать, что ж, сначала я подозреваю, что ты, по крайней мере, такой же умный, как и я. Тогда я подозреваю, что у вас, по крайней мере, такое же здравомыслие, как и у меня. И я подозреваю, что, если вы хотите поспорить со мной, вы работали над этим по меньшей мере так же усердно, как и я.
И потом, я не буду говорить этого о вас, но скажу это в целом. Что, если кто-то жульничает, и что, если он выиграет все ставки, которые он жульничает? И говорят, что они просто жульничали в 1% случаев. Итак, я предполагаю, что у меня будет ожидаемый результат, основанный на, я не знаю, процентах в середине сороковых, вероятности выиграть то, что я делаю по умолчанию, в условиях честной игры. Итак, что я действительно люблю, так это контрагентов, а не то, когда я противопоставляю свое суждение кому-то другому, что звучит как ужасная идея. Мне нравится находить кого-то стесненного в средствах. Который приходит ко мне и говорит: «Я должен это сделать». Я должен это купить. Я должен это продать.
В моем ПА, который намного, намного, намного меньше моего фонда, все мои инвестиции находятся на темном экспортном рынке, где большинство розничных брокеров буквально говорят: «Вы должны продать эту ценную бумагу, если вы хотите торговать ею, вы не можете ее покупать». И они точно так же, как пылесосят товары за ничтожную долю их стоимости, когда многие люди буквально по контракту вынуждены что-то продавать, или индексы, которые должны это покупать. Мне нравятся стесненные в средствах контрагенты, люди, которых заставляют что-то делать, и я просто пробиваю себе дорогу в этом мире как поставщик услуг, который просто переходит на другую сторону поезда, потому что им нужен кто-то, кто пересядет на другую сторону поезда.
Такая возможность сегодня есть в энергетике, особенно в нефти и газе. И особенно в ситуациях, когда вы являетесь поставщиком услуг для фондов, уполномоченных ESG. С экономической точки зрения это нерационально или своекорыстно, но как агент, который может быть полностью рациональным или своекорыстным, мы могли бы посчитать, что пока они зарабатывают больше в виде гонораров, чем отдают в виде прибыли, и я могу забрать прибыль. Итак, нефть, газ, в некоторой степени уран, другие реальные материалы, энергия и области, оказывающие воздействие на окружающую среду.
Конечно, когда вы говорите о вторичном фондовом рынке и когда вы говорите об отдельных проектах, влияние на глобальную среду равно нулю, потому что вы просто берете проекты, которые должны были быть в одном месте, и переносите их в другое место. У вас есть кто-то другой, владеющий чем-то, и компании, у которой есть денежный поток, не нужно привлекать новый капитал. Вторичный рынок не оказывает никакого влияния на производство.
Но в истории есть множество ситуаций. Я не знаю, насколько это похоже в других странах, но я могу привести много примеров в США, когда политический режим пытается кооптировать частный сектор, потому что он хочет использовать баланс частного сектора, а также общественность, для достижения какой-то политической цели.
И при этом стремится очернить компанию или отрасль в целом. И при этом, когда они договариваются или приходят к соглашению, возникает своего рода фашистское государственное партнерство, государственно-частное партнерство с ними, которое в конечном итоге приносит огромные выгоды акционерам в ситуациях, когда они не обязательно могут осуществлять капитальные вложения. Они не обязательно могут бороться с режимом, но их можно кооптировать таким образом, что, если бы это был частный контракт, а не государственный, это было бы законным нарушением антимонопольного законодательства.
И примеры, которые я бы привел, — это работа NSA с tobacco в 1999 году, которая в конечном итоге оказалась невероятно выгодной для табачных инвесторов, потому что им, по сути, не разрешалось тратить деньги на всевозможные вещи, такие как реклама. Им не разрешалось предъявлять друг другу претензии по состоянию здоровья. И правительство США или, по крайней мере, штаты, по сути, становятся ограниченными партнерами Philip Morris (PM). И таким образом, через 100 лет люди будут курить Marlboro Reds и Philip Morris, а Altria (штат Миссури) будет выплачивать дивиденды акционерам по этому поводу. И так что это было действительно хорошо для них.
UnitedHealth (UNH) и Obamacare. Компании, которые должны были быть изгоями, разбогатели. Политики, они тоже разбогатели, но — по обе стороны этой сделки. Но они были инсайдерами, они были партнерами, и на поверхностном риторическом уровне их очерняли. Но быть злодеем — это очень много, а быть злодеями может быть очень много в сфере нефти, газа и энергетики прямо сейчас, потому что последнее, что кто-либо собирается делать, — это капитальные вложения.
Они не собираются начинать новые проекты. В самой циклической из циклических отраслей цикл будет разорван, когда эти ребята, когда цены действительно высоки, реализуют еще кучу проектов; когда они действительно низкие, они останавливаются, они как бы мечутся взад-вперед. Что ж, при нынешних 80 долларах за баррель цены могут удвоиться, и они будут сидеть сложа руки. Они скажут: «Хорошо, мы раздадим все деньги инвесторам». Распределите все деньги между инвесторами.
Политики кричат на них, чтобы они прекратили делать то, что они делают. Политики хотят задушить предложение. Они стимулируют спрос бесконечными налоговыми и монетарными стимулами и хотят, чтобы спрос взлетел до небес. Они хотят, чтобы предложение сократилось, а потом жалуются, если цены высоки. Таким образом, это совершенно неисчислимая комбинация предпочтений.
Но если кто-нибудь в мире понимает их, то лица, принимающие решения в нефтяных и газовых компаниях, понимают, и люди, которые годами мучили акционеров, потому что они просто продолжают, им нравится бурить, им нравится свой бизнес, и они несколько нечувствительны к правильному выбору времени для этих вещей, они будут вынуждены потому что они знают, что им не положено строить — вам не положено строить нефтеперерабатывающие заводы. Вы не должны бурить скважины на нефть и газ.
А периодическая подача энергии — это пиковая добавка в определенных регионах в определенное время года, но она не является заменой. Так что, если будет по-настоящему солнечно, это прекрасно. Если будет очень-очень ветрено. Но иногда солнце садится или заволакивается облаками, и бывают тихие дни.
И поэтому, возможно, у нас формируется консенсус, своего рода двухпартийный по всем идеологиям в пользу ядерного оружия. И у нас большие позиции в области физического урана, чтобы прикрывать там наши базы.
Но до тех пор существует разница в несколько десятилетий между риторикой и реальностью, и мы фактически сделали наши политические ставки на риторику. Итак, мы говорим, что хотим этого, и того, и другого, но до того, чтобы заменить это, нам еще десятилетия, и все, кто голосует, похоже, хотят иметь возможность включать свет ночью и хотят, чтобы летом было прохладно, а зимой тепло.
И тот факт, что в прошлом году была невероятно мягкая европейская зима, как бы отодвинул сроки на 12 месяцев. Но не обязательно что-то большее. И поэтому я думаю, что нефть и газ — это потрясающе, и я думаю, что многие акции торговались с большими скидками по сравнению с тем, по которому, как предполагают сырьевые товары, они должны быть. Особенно, если они собираются стать своего рода машинами для возврата наличных вместо сверлильных станков.
РС: В последнее время мы наблюдаем большой всплеск в энергетике. Чувствуете ли вы, что этот показатель будет постепенно расти в этом секторе?
CD: Да, только начинаю. Я бы сказал, что спрос действительно трудно спрогнозировать. И так, кто, черт возьми, знает? Я думаю, что от квартала к кварталу, независимо от того, рецессия у нас или нет, и от того, как Китай восстанавливается после COVID, от того, как быстро они приходят в норму, многие подобные вещи важны, возможно, не настолько известны или, по крайней мере, понятны мне.
Но я думаю, что ограничения поставок, намеренные ограничения поставок по проектам, на возобновление которых уходит много времени, если вы их отключите, я думаю, это усложнит ситуацию с поставками нефти и газа.
И я думаю, что, скорее всего, цены будут намного, намного выше. И что вероятность того, что в какой-то момент вы получите гораздо большую ценность от своих компаний в этой области, чем от добывающих нефтегазовых компаний.
Но мне действительно все равно. Мне все равно, точно так же, как мне было все равно с табаком, и мне было все равно с UnitedHealth. И мне все равно, волнует ли это рынок, пока мы получаем дистрибуцию, верно? Как будто я могу вернуть свои деньги в результате слияний и поглощений, регулярных специальных дивидендов и обратного выкупа акций.
И если мне придется их дождаться, прекрасно. Если мне придется их дождаться, мне будет легче стать больше. Мне не нужно беспокоиться о том, что буквально все в мире, кроме меня, могут принять ESG как религию. И это прекрасно. Это прекрасно.
РС: В прошлый раз, когда вы были в эфире, в мае, вы говорили об инновациях (VATE) как о своем главном выборе. Вы хотите проинформировать слушателей об этом?
CD: Конечно. Так что этот дом уже некоторое время принадлежит нам. Я думаю, это тот самый, который мы купили прошлой осенью. Это капитал с привлечением заемных средств. В условиях высоких процентных ставок он легко мог бы стоить ноль, а то и больше.
Так что называйте это так, будто ноль — это обратная сторона медали. Как я думаю, это справедливо по отношению к тому, что, знаете ли, вы также можете играть в облигации. Например, облигации, вероятно, менее пикантный способ играть в эту игру, но они довольно доходные. И это странная мешанина из спектра, инженерии и наук о жизни. Spectrum, я надеюсь, что в какой-то момент они смогут монетизироваться. Я не думаю, что они заботятся о том, чтобы иметь какую-то ценность.
Инженерный бизнес — это нормальный бизнес. Он немного крупноват. Большие, модные, дорогие проекты, знаете, что-то вроде убирающихся крыш стадионов и тому подобного. Это были, я думаю, давайте просто скажем, все плохие новости и все хорошие новости, потому что это простой способ организовать беседу. Плохая новость заключается в том, что процентные ставки выше, если у вас есть собственный капитал с высокой долей заемных средств, что создает для них большую нагрузку. И инженерия оказалась немного мягче, чем я мог бы надеяться и ожидать.
Мой тезис в этой связи заключается в том, что инжиниринг как бы оплачивает долг и оставляет некоторую остаточную стоимость собственного капитала. Ничего из этого, да, мы еще не достигли кульминации. Это не то, ради чего я здесь, но это было немного мягче, чем я бы сказал.
Хорошие новости. Они заработали, они выплачивали свои купоны, как будто обслуживали долг. И, к лучшему это или к худшему, позвольте мне поставить на этом вопросительный знак. Руководство гораздо больше, чем я, уверено в своей способности управлять своим балансом. Мне вроде как нравится, когда руководство напугано. Мне в некотором роде нравятся пессимисты и люди, которые беспокоятся о подаче заявления о банкротстве. Я думаю, что когда-нибудь появится какой-нибудь индикатор счетчика. Оптимисты заставляют меня нервничать.
Но эти ребята думают, что с ними все в порядке. Они думают, что я беспокойный. Я бы вложил больше денег, если бы они нуждались в рекапитализации. Я бы вложил больше денег, если бы у них было крупное предложение акций. Им нужно продать акции или активы. Полная остановка.
Баланс не будет стабильным в течение следующих нескольких лет. Они знают это, ответственные люди думают, что у них есть время, и хотят как бы разобраться с тем, с чем они хотят остаться, а от чего хотят отказаться. Похоже, прямо сейчас они не заинтересованы в привлечении капитала. Это тоже прекрасно. Здесь тебя никто не разбавит. Но все это — плата за несколько ударов по воротам.
Таким образом, цена акции составила 0,70 доллара. Тогда это было три доллара с мелочью. Теперь это доллар с мелочью. Например, я думаю, что вполне вероятно, что это будет что-то такое, что мы просто увидим. Все удары по воротам относятся к наукам о жизни. Есть пара небольших дочерних компаний только потому, что они как бы погружены в это дело. Это компания с рыночной капитализацией в 131 миллион долларов.
Таким образом, это всего лишь часть рыночной капитализации для акционеров, и в ней есть множество различных составляющих. Но удары по воротам, которые они могли бы нанести в этом году и, возможно, забить, могли бы стоить в несколько раз больше рыночной капитализации.
Во-первых, MediBeacon — это то, что меня больше всего интересует. Сейчас это в Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Я думаю, что это будет одобрено. Я думаю, что это попадет на рынок. Я думаю, что это могло бы стать постоянно распространенным продуктом для медицины, и его, как бритву, модель лезвия для маркера, придется постоянно перепродавать.
Так вот, вы могли бы просто перевернуть это сегодня и решить проблему с балансом, но я не думаю, что инсайдеры хотят этого. Я думаю, что инсайдеры, по моему мнению, хотят, чтобы MediBeacon остался с ними, потому что это может стоить 10 долларов за акцию или 20 долларов за акцию. Я имею в виду, что это могло бы стать захватывающим открытием. Поэтому я думаю, что они ждут, чтобы как-то справиться и, возможно, продать R2, возможно, продать что-то еще, чтобы как-то исправить баланс и, вероятно, остаться с MediBeacon.
Может быть, раскрутить это или как—нибудь переименовать компанию MediBeacon. Держите это в центре внимания до 2024 года. Я думаю, это могло бы быть невероятно ценным. Может и нет, может и не получить одобрения, может и не быть усыновленным. Но я думаю, что это будет одобрено. Я думаю, что это будет принято. Я думаю, что после одобрения цена акций удваивается, я думаю, что после принятия она снова удваивается и может стать отличной.
Итак, ТБД, мы просто пока не знаем. И, конечно, новостей немного, но я думаю, что мы уже ознакомились с данными. Мы видели, что они представили в FDA. Это выглядит не просто действительно надежно и убедительно, но надежно, убедительно и в значительной степени с учетом некоторых мелочей, которые остались до окончательного утверждения. Поэтому мы думаем, что окончательное утверждение в этом году будет в отличной форме.
РС: Ценю это обновление. И спасибо за то, что вы всегда делитесь с нами таким количеством полезных идей. Я действительно ценю это, Крис.
CD: Не за что. Хорошо быть здесь. Любой желающий может проследить за этим. Меня легко найти в «Поиске альфы». Я всегда рад возможности побеседовать. Всегда есть о чем поговорить. И поэтому спасибо тебе, Рена, я действительно ценю это и с нетерпением жду возможности когда-нибудь выступить снова.
РС: Безусловно. Ты бежишь, прочесывая мир в поисках Альфы. Где еще, кроме поиска Альфы, люди могут вас найти?
CD: Я стараюсь размещать весь свой полезный инвестиционный контент на Seeking Alpha. Так что ты можешь найти меня там. Итак, я полагаю, что эти три категории исследуют мир в поисках инвестиционных идей. Rangeley Capital, о котором вы знаете, это хедж-фонд. Я не могу как бы рекламировать это или слишком много говорить об этом снаружи, но люди могут — люди, которые хотят, чтобы мы управляли капиталом, могут это делать.
И, в-третьих, у меня есть свой вид деятельности, помимо инвестирования, я назвал его Vale Tudo, это еще одно мое занятие. Итак, альпинизм, ММА, кроссфит и трейлраннинг. Итак, то, о чем я все время хотел поговорить с инвесторами, но это не то, для чего они здесь. Так что я вроде как стараюсь помалкивать об этом, и у меня это отдельно.
Итак, Вейл Тудо, исследующий мир, и столица Рейнджли. И я готов поболтать об Activision, или инновациях, или о чем-либо еще с заинтересованными людьми.
РС: Очень хорошо. Человек эпохи возрождения. Крис, спасибо, что нашел время. Ценю это.
Отказ от ответственности: Содержимое этого сайта не следует рассматривать как инвестиционный совет. Инвестирование носит спекулятивный характер. При инвестировании ваш капитал подвергается риску.
